«Крата Репоа» и эзотерический Египет

Статья Сергея Шаргородского из новой саламандровской книги «Крата Репоа». Многое относительно известно, но есть кое-какие интересные моменты, к тому же впервые (не прошло и 200 с лишним лет) удалось расшифровать название.

«Крата Репоа» и эзотерический Египет

В 1770 г. в Берлине вышел в свет анонимный трактат с загадочным названием «Крата Репоа». Этой лаконичной книге, автором которой был прусский военный советник Карл Фридрих фон Кеппен (1734-1798) [1], предстояло не только сыграть определяющую роль в истории европейского масонства XVIII-XIX вв., но и стать «фундаментальным документом» [2] западной эзотерики в целом. Сочинение Кеппена в скором времени приобрело известность и в последней четверти XVIII в. выдержало ряд переизданий [3]. В 1779-1784 гг. были опубликованы и три русских версии «Крата Репоа»; изданные в Москве и Санкт-Петербурге переводы на сорок лет опередили французские и более чем на век – английские.Подзаголовок трактата («Посвящение в древнее тайное общество египетских жрецов») не оставлял у образованного современника сомнений в принадлежности книги к стародавней традиции «египетского» любомудрия, достигшей в XVIII в. небывалого доселе подъема. Вслед за видным египтологом Э. Хорнунгом мы будем именовать данную традицию египтософией или «изучением воображаемого Египта, рассматриваемого в качестве глубинного источника всей эзотерической премудрости, Египта как вневременной идеи, слабо связанной с исторической реальностью» [4].
Как известно, начало египтософской традиции положили греческие и римские авторы, чей перечень очерчивает основной круг цитируемых в «Крата Репоа» источников: Апулей, Гелиодор, Диодор Сицилийский, Плутарх, Тертуллиан, Цицерон, Ямвлих и др. Богатую античную традицию египтософской спекуляции продолжили раннехристианские богословы и неоплатоники Ренессанса во главе с Марсилио Фичино, переводчиком герметического корпуса. В XVII в. египтософия расцветает иероглифическими фантазиями Атанасиуса Кирхера; линия ее ведет к «египетским» мистериям розенкрейцеров и масонов, «древнему и изначальному уставу Мемфис-Мицраим», пирамидологам, оккультистам и теософам XIX–ХХ вв., интерпретаторам аллегорий Таро и многообразным «таинствам Египта» в синкретической эзотерике ХХ-ХХI вв. Наряду с этим, египтософия придала исходный импульс теориям афроцентристов и обладающей почтенной историей концепции «египетского Моисея» как жреца-раскольника, носителя «египетского монотеизма», адепта храмовых таинств и пр. – концепции, современные изводы которой не перестают вызывать яростные споры [5].Произрастая из единого корня, египтософия и египтология долгое время существовали неразрывно. Разделение их началось только в первой четверти XIX в. и оформилось с дешифровкой египетских иероглифов Жан-Франсуа Шампольоном. Однако развитие египтософии, что можно легко заметить на современных примерах, и далее коррелировало с прогрессом египтологии, причем новейшие научные открытия быстро превращались в предмет эзотерического дискурса. В этом контексте представляется необходимым отделять собственно египтософию от египтомании, понимаемой как сегмент западного культурного (художественного) воображения, отразивший вечную завороженность Запада Древним Египтом. Египтомания впитывала построения египтософов и достижения египтологов, порождая очередные веяния «египетской» моды, бесчисленные произведения литературы и искусства и явления массовой культуры, вдохновленные таинственным Египтом [6].

В XVIII веке тройственный побег египтософии, египтологии и египтомании взошел обильным урожаем аллегорических романов, путевых записок, ученых обществ, египетских кабинетов, научных и оккультных сочинений и «египетских» масонских лож. То был век, когда начатки египтологии, египтомания и египтософия кружились и перетекали друг в друга в неразделимом водовороте, парадоксально объединившем рациональные и эзотерические течения эпохи. Одним из центральных моментов предсказуемо стал вопрос ритуального посвящения, тема мистерий. Египтософская устремленность века Просвещения отразила фаустианскую двойственность просвещенного ума, нередко видевшего в мистической инициации путь к знанию и власти над миром – и увенчалась в последние годы столетия тем отчаянным броском к «египетскому посвящению», каким был египетский поход Бонапарта.

Отправляясь к подножию пирамид, будущий правитель Франции, хорошо знакомый с посвященной Египту литературой, вполне мог сопоставлять себя с героем знаменитого романа, ставшего непосредственным предшественником «Крата Репоа» [7]. Речь идет о сочинении аббата Террасона Sethos, histoire, ou Vie tirée des monumens, anecdotes de l’ancienne Égypte, traduite d’un manuscrit grec («Сетос, история или жизнь, извлеченная из памятников и анекдотов Древнего Египта и переведенная с греческого манускрипта»). Объемистый авантюрно-дидактический роман Террасона, вдохновленный «Приключениями Телемаха» Фенелона, был впервые опубликован в 1731 г., широко издавался в Европе, вызвал ряд подражаний и «на протяжении примерно ста лет … оставался непревзойденным по популярности сочинением об эзотерическом Египте» [8].

«Сетос» являет пример характернейшей для египтософской традиции техники комбинирования и вольной интерпретации античных свидетельств о Древнем Египте. Террасон использует широкий набор мотивов, получивших дальнейшее развитие в этой традиции – египетским жрецам доступно общение с мертвыми, их подземелья хранят все накопленные человечеством знания, в Египте процветают науки, ремесла и искусства, египетская мудрость распространяется в Греции через Орфея и т.п. Существенное место в романе, как во многих других египтософских текстах, отведено посвящению /просвещению неофита, ритуальной инициации, по завершении которой посвященный обретает мудрость и овладевает науками и искусствами. Принц Сетос, чье имя Террасон заимствовал у Геродота, спускается в подземный лабиринт под пирамидой Хеопса, проходит испытания стихиями огня, воды и воздуха, участвует в храмовых ритуалах (прообразом их, по всей видимости, частично послужили масонские обряды) и познает в Мемфисе сокровенные тайны Изиды, Озириса и Гора.

Подобно роману Террасона, «Крата Репоа» привлекает античные источники для создания умозрительных конструктов «мистерий посвящения», в свою очередь призванных изъяснить орденские таинства. С помощью египтософских концепций Кеппен выстраивает линию эзотерической преемственности масонского ордена. Как язвительно заметил историк русского масонства А. Пыпин, результатом этих усилий стала «одна из тех фантастических книг, которые масоны старых времен принимали за чистую монету и из которых они извлекали аргументы о древности своего ордена; описание египетских таинств снабжено, как следует, египетскими именами мест, божеств, жрецов и фантастическими подробностями, и вместе сохраняет известную степень сходства с масонскими обрядами, а также и с розенкрейцерской мудростью и магией – из чего и извлекались упомянутые аргументы» [9].

С другой стороны, «Крата Репоа» не является изложением истории масонства либо же сугубо египтософским сочинением per se. Вполне очевидно, что книга мыслилась как аллегорический путеводитель по ступеням масонского посвящения и идеальный устав ордена, теоретическое изложение «египетского обряда в семи градусах», по выражению мистика и исследователя западной эзотерики А. Уэйта. Прямым указанием на это служит название трактата, которое до сих пор так и осталось непроясненным: по словам Хорнунга, «название «Крата Репоа» все еще нуждается в объяснении» [10].

Хотя прямое указание на источник названия содержится в одном из примечаний к трактату, различные толкователи долгое время игнорировали намек Кеппена. С начала XIX в. «Крата Репоа» (Crata Repoa) объяснялось как латинская анаграмма arcta opera, что можно понять как «завершенный труд» [11]. Уэйт приводил собственное толкование – название трактата Кеппена, утверждал он, скрывало испорченное греческое словосочетание, означавшее «тягу или привязанность» к винному кубку и «намекавшее на дионисийский экстаз, понимаемый в смысле Мистерий» [12]. Здесь же приводилось мнение «неустановленного автора», который расшифровывал Crata Repoa как «Божественное безмолвие». Уже эта отсылка к значимому в масонской традиции египетскому Гарпократу, ставшему у греков и римлян божеством молчания и тайн, позволяет установить прямой источник названия – весьма популярную в XVIII веке книгу История небес, рассмотренная согласно идеям поэтов, философов и Моисея (1739) Ноэля-Антуана Плюше. Именно на этот труд, щедро иллюстрированный гравюрами древнеегипетских божеств (Плюше считал их искаженными отражениями знаков Зодиака и событий календарного цикла), ссылается Кеппен в примечании ко второй главке своего трактата.

В «Истории небес» лингвистическая фантазия Плюше трактует имя Гарпократ как финикийское обозначение понятия «общественный порядок» – или Carta / Crata Repoa: «Из קרת cret или קרתא carta, общество, и רפואה repoa, лечение, получается הרפקראתא harpocrata или гарпократ, излечение общества, общественное устройство» [13]. Как можно видеть, Сrata Repoa подразумевает отнюдь не молчание богов либо дионисийский экстаз. Название трактата должно читаться как «устав» или «Устройство общества».

Трудно судить, применялась ли описанная в «Крата Репоа» семиуровневая система посвящения в масонском ордене Afrikanische Bauherren («Африканских архитекторов» или «Африканских мастеров-строителей»), который возглавлял некоторое время Кеппен. Сведения об этом ордене достаточно скудны; как утверждают некоторые историки масонства, возник он в 1766 или 1767 г. под патронатом Фридриха Великого и пришел в упадок к 1780-м годам. Не исключено, что с «Крата Репоа» могли каким-то образом соотноситься орденские степени и ритуалы [14], хотя трактат видится скорее наброском устава. Несомненна лишь египтософская одержимость Afrikanische Bauherren. По словам видного масонского деятеля XIX в. Жан-Мари Рагона, французского переводчика «Крата Репоа», орден являлся своеобразной «масонской академией», проникнутой египетской символикой; братья-строители занимались изучением иероглифов и «истории египтян, в чьих мистериях они находили признаки франкмасонства».

Влияние «Сетоса» и «Крата Репоа» также очевидно в масонской практике авантюриста Калиостро, чей «египетский устав», однако, представлял собою куда более изощренную и громоздкую систему посвящений с пышными наименованиями степеней. Среди прочего, Калиостро утверждал, что «овладел своими сокровенными познаниями в подземных залах египетских пирамид, где, подобно Моисею, был наставлен в тайной традиции Египта», а имя его мифического учителя Альтотаса являлось переделанным «на арабский манер» именем египетского Тота-Гермеса [15].

Поскольку изложение дальнейшей истории «египетского» масонства и тем более египтософии и египтомании не входит в наши задачи, наметим пунктиром моменты, непосредственно связанные с «Крата Репоа».

В числе их необходимо прежде всего упомянуть книгу, которая была издана в Кенигсберге в один год с «Крата Репоа» – египтософское сочинение Apologie des Ordens der Frey-Mäurer («Апология ордена Вольных Каменщиков»). Этот труд, к которому мы обратимся позднее, был переиздан в Берлине в 1778 г. [16]. «Апология» принадлежала перу известного кенигсберского ориенталиста, теолога и масонского деятеля Иоганна Августа фон Штарка, влиятельной фигуры в среде российских масонов; на титульном листе он был обозначен как «брат ***, член шотландской ложи ** в П*».

Вскоре к египетским таинствам обратился выдающийся ученый и светоч венского масонства Игнац фон Борн, основатель Journal für Freymaurer («Журнал для Вольных Каменщиков»). Обширное исследование Борна «О мистериях египтян», развивавшее идеи «Крата Репоа», было напечатано в 1784 г. в первом же выпуске издания [17]. Символические толкования иероглифов и рассуждения о тройственном моральном, историческом и мистическом смысле египетских таинств подводили читателя к ожидаемому выводу об их глубинном родстве с масонской инициацией: «Разве иные посвящения в тайны Изиды или натуры, Сераписа или внутреннего познания натуры и Озириса или всестороннего познания высшего Божества примерно не соответствуют различным градусам масонства?».

В 1786 г. тема мистерий в «Журнале для вольных каменщиков» была продолжена работой философа Карла Леонгарда Рейнгольда Die Hebräischen Mysterien oder die älteste religiöser Freymaurerey («Иудейские мистерии, или древнейшее религиозное Франкмасонство»), отдельное издание которой было напечатано в Лейпциге в 1788 г. Развивая идеи Борна, Рейнгольд утверждал, что нормы моисеева закона в точности копировали мистерии Египта, скрывавшие тайное монотеистическое содержание древнеегипетских верований; религию Моисея, по Рейнгольду, можно рассматривать как древнейшую форму масонства [18]. Однако текст Рейнгольда, при всей его важности для дискурса «египетского Моисея», остался сравнительно неизвестным, в отличие от сочинения Борна.

Так, сочинение это, наряду с «Сетосом» Террасона и «Крата Репоа», стало одним из известных источников либретто масонской оперы Моцарта «Волшебная флейта» (1791), написанного Э. Шиканедером. Широко распространено мнение, что Моцарт и Шиканедер вывели почитаемого ими Борна в образе мудрого волшебника Зарастро [19]. Но если у создателей «Волшебной флейты» эзотерические масонские источники были все же скрыты под масками аллегорических картин, другой автор несколько лет спустя поместил «Крата Репоа» в самый неожиданный и глубоко «профанный» контекст.

Этим автором был шурин Гете, Кристиан Август Вульпиус, прославивший свое имя неимоверно популярным разбойничьим романом «Ринальдо Ринальдини, предводитель разбойников» (1799). В одном из эпизодов благородный герой-разбойник встречается с престарелым «теософом», который демонстрирует Ринальдо «зрелище, именуемое Крата Репоа»:

«Ринальдо, получив от старика некоторые предварительные наставления касаемо тайн египетских мистерий, увидел зрелище, в коем посвящаемый проходил все семь степеней Крата Репоа. Он видел, как тот в громе и молниях восходил на семь ступеней Священной Лествицы, слышал речи Иерофантов, лицезрел Врата Человеков и черную Комнату, видел Сцену соблазна с пригожими жрицами, коим принимаемый долженствовал противостоять, обливание Водой, Комнату змей и Столпы. Он видел, как тот проходил чрез Врата смерти и отказывался от Короны, видел его в Оркусе и слышал поучения, что давали ему. Засим он видел Сражение теней, Пещеру неприятеля и убиенную Девицу. Он видел битву Оруса и Тифона, великое Испытание огнем, видел посвящаемого пред вратами Богов и Жреческий танец, представлявший течение звезд. Он видел, как принимаемый выпивал Питье Оимеллас, чем завершались его искушения, и после его торжественно вводили в великое Святилище» [20].

Отныне «Крата Репоа» становится достоянием не только масонов, но и массовой культуры. В Шотландии масонский автор Александр Лоури выстраивает новую схему: масонское учение, смело провозглашает он, изначально возникло в Древнем Египте как конгломерат научных знаний и религиозных доктрин. В ту далекую эпоху наука была прерогативой закрытого общества архитекторов, которое «во всем, кроме имени, походило на франкмасонов», поясняет Лоури. Однако египетским жрецам удалось всеми правдами и неправдами добиться посвящения в тайны ордена и овладеть его знаниями; затем жрецы соединили «мифологию своей страны и метафизические рассуждения о природе Божества и состоянии человека с обществом, созданным исключительно в целях научного прогресса, породив сочетание науки и теологии, что много веков спустя стало такой ярко выраженной частью принципов франкмасонства». И пусть о таинствах египтян нам мало что известно – поведать о них могут элевсинские и иные мистерии, возникшие в заморских египетских колониях в Греции: «исследуя природу потока, мы уясним свойства источника» [21].

Тем временем, в Париже египтософский поток вздымается новой волной, тайны Египта дразнят общественное сознание: здесь и воспоминания о египетском походе Бонапарта, и трофейные древности, и путевые записки Виван Денона (1802) и Шатобриана (1811), и начавшаяся публикация монументального Description de l’Égypte («Описания Египта», 1809-1818). В 1812-1813 гг. археолог и масон Александр Ленуар, создатель и администратор «Музея французских памятников» – который ранее уже выступал с «абсурдным», по выражению Уоллиса Баджа, толкованием египетских иероглифов – читает в одной из лож цикл лекций о связи масонства и мистерий древности [22]. В том же 1813 г. выходит переиздание «Сетоса», а год спустя Ленуар издает на основе своих лекций книгу La Franche-Maçonnerie rendue a sa véritable origine, ou l’antiquité de la Franche-Maçonnerie, prouvée par l’explication des mystères anciens et modernes («Открытие истинного происхождения Франкмасонства, или древность Франкмасонства, доказанная объяснением древних и современных мистерий»), где находит истоки масонства в древних ритуалах инициации. Наконец, в 1821 г. Жан-Мари Рагон публикует французский перевод «Крата Репоа» [23] и теории Ленуара и ему подобных обретают должную стройность.

Многие поздние авторы масонских трудов относились к этим теориям весьма скептически. «Любой, кто внимательно читал Crata Repoa, может понять, что система никак не основана на мистериях древности, но является современным изобретением, построенным на высших градусах континентального масонства. Поразительно, в самом деле, что Леннинг и Рагон относились к ней так, словно она хоть в какой-то мере могла претендовать на древность» – пишет Альберт Маккей. В «Истории фракмасонства» (1898) он замечает, что сторонники «древнеегипетской» генеалогии масонства «сравнивали не изначальные церемонии масонского посвящения и древних мистерий, но лишь недавнюю систему церемоний, которая появилась не ранее середины прошлого века, и вымышленную систему, обязанную своим рождением изобретательному гению французского аббата» [24]. «Масонская энциклопедия Кеннинга» (1878) характеризует «Крата Репоа» как «собрание якобы египетских воображаемых градусов, творение прошлого столетия и, как мы считаем, никогда практически не применявшееся», а Уэйт, подробно пересказывая содержание книги и отмечая ее историческую значимость, называет «Крата Репоа» «полной вымыслов и в лучшем случае гипотетической реконструкцией» [25].

Подобные возражения не помешали победному шествию «Крата Репоа», причем не только в кругах эзотериков – к примеру, в популярной «Истории тайных обществ всех веков и стран» Ч. Гекеторн посвящает целую главу «Крата Репоа, или высшей ступени египетской инициации», излагая содержание книги Кеппена как исторический факт [26]. Продолжалось и развитие египетской масонской легенды: вкратце она сводилась к утверждению, что масонство прямо или опосредованно (через Моисея, мудрецов и мастеров-строителей древнего Израиля, греческих философов, египетские колонии и мистерии античного мира, кочевые братства архитекторов и т.п.) унаследовало мудрость Древнего Египта.

Наиболее оригинальный вклад в традицию «Крата Репоа» внес, пожалуй, французский писатель и оккультист Поль Кристиан (Жан-Батист Питуа), в начале литературной карьеры – соавтор Ш. Нодье и соратник его по библиотечной работе. В вышедшей в 1870 г. книге с громким названием Historie de la magie, du monde surnaturel et de la fatalité a travers les temps et les peuples («История магии, мира сверхъестественного и судьбы чрез времена и народы») Кристиан, опираясь на «Сетос» и «Крата Репоа», описывал ритуал египетской инициации в подземельях пирамиды Хеопса. Путь в подземный лабиринт лежал через скрытый ныне проход меж передними лапами Сфинкса, секретные пружины бронзовых врат были известны только посвященным магам. «В брюхе Сфинкса были проложены галереи, ведущие к подземной части Великой Пирамиды. Эти галереи столь сложно переплетались, что любой пытавшийся пройти в Пирамиду без сопровождающего неизбежно после долгих блужданий возвращался в исходную точку» – рассказывал Кристиан. Неофит подвергался всевозможным испытаниям и в конце концов оказывался в галерее, чьи стены украшали таинственные фрески – 22 парных изображения, «символические иероглифы» или арканы (у последователей Кристиана они станут картами «египетского Таро»). В совокупности арканы, они же буквы священного языка и их цифровые значения, составляли сокровенное учение и выражали законы бытия в тройственных аспектах божественного, рационального и физического миров. После многостраничной лекции жреца-Пастофора о символике «арканов» посвящаемого ждали новые испытания, бесхитростно почерпнутые из знакомого арсенала египтософской литературы. Любопытно отметить, что Кристиан решительно отвергал какую-либо связь между масонством и египетскими мистериями и отзывался о масонстве крайне пренебрежительно, ничуть не смущаясь заимствованиями из масонских источников [27].

Книга Кристиана, наряду с сочинениями его предшественников Кура де Жебелена и Эттейлы (Жан-Батиста Альетта), оказала громадное влияние на становление доктрины «эзотерического Таро», которую развивали впоследствии многие видные оккультисты XIX-ХХ вв [28]. В этом сказалось ее типологическое сходство с «Крата Репоа» – для западной эзотерики нового времени в целом и особенно ее популярных вариаций чрезвычайно характерен своего рода моментальный вброс подобных авторских концепций. «Эзотерическая» информация такого типа вскоре начинает вести автономное существование, обрастает подробностями и толкованиями и далее воспринимается как неотъемлемая часть древней традиции, а ее непосредственный источник – лишь как передаточное звено (в художественной форме подобные трансформации прекрасно отобразил Умберто Эко в «Маятнике Фуко»). Однако на этом сходство заканчивается: в отличие от плодов воображения Кристиана, рассчитанных на самую невзыскательную публику, «Крата Репоа» по крайней мере можно, вслед за Уэйтом, рассматривать как определенную сумму египтологических знаний эпохи.

В 1877 г. эстафету «Крата Репоа» подхватила в «Разоблаченной Изиде» мадам Блаватская. Основательница теософии вкратце пересказала содержание трактата и сравнила «Врата смерти» третьей степени посвящения с библейским аналогом в книге Иова 38:17 («Отворялись ли для тебя врата смерти, и видел ли ты врата тени смертной?»), которую тут же назвала «поэмой инициации par excellence». При этом Блаватская не выражала и тени сомнения в истинности описанных ритуалов, именовала Моисея «египетским жрецом» или адептом и добавляла кое-какие детали из неведомого сочинения Умберто Маландрини «Ритуал инициации» – по ее словам, изданного в Венеции в 1657 г. [29].

В 1882 г. в британском масонском журнале Kneph был опубликован первый английский перевод «Крата Репоа» [30]. Затем к трактату обратился американский мистик Мэнли П. Холл, неутомимый лектор и исследователь эзотерических традиций. В знаменитой книге «Тайные учения всех времен» (1928) Холл посвятил отдельную главу мистериям Великой Пирамиды и различным египтософским гипотезам; среди прочего, здесь цитируется Кристиан и его описания подземных камер и галерей «в брюхе Сфинкса». Мастер возвышенных аллегорических толкований, Холл утверждает, что пирамида – это эмблема Вселенной, храм инициаций, где адептам открывался «метод отделения материального тела от его божественной сути» и в непредставимых глубинах «на ложе из голубого и золотого» возлежало «неизвестное существо, зовущееся Инициатором или Посвященным, держащее в руке семь ключей Вечности» [31].

Девять лет спустя Холл опубликовал монографию «Франкмасонство древних египтян» [32], в которой предложил интерпретацию духовного перерождения неофита в соответствиями со стадиями посвящения «Крата Репоа» и объявил сочинение Кеппена достоверной реконструкцией утраченных египетских мистерий. По мнению Холла, большинство великих мудрецов древности, будучи адептами, оставили описания фрагментов ритуала; в «Крата Репоа» эти свидетельства собраны воедино и предложенная модель «основана на собственных словах посвященных».

Казалось бы, круг замкнулся, однако «Крата Репоа» продолжает будоражить современные умы. К примеру, английский архитектор Питер Доукинс, именующий себя «философом, визионером и геомантом», в книге «Аркадия» (1988) пытается доказать, что семь степеней ритуала «Крата Репоа» являются аллегорией высших стадий алхимического Magnum Opus. «Алхимическая целительница» и плодовитый автор Ники Скалли организует паломничества в Египет и «инициации мистериальных школ в храмах и гробницах», основанные на «мудрости Таро»; в Калифорнии с 1971 г. и по сей день действует Ordo Templi Astartes («Орден Храма Астарты»), практикующий «семь степеней древней Традиции «Крата Репоа» и т.д. [33].

В России, как упоминалось, первые переводы «Крата Репоа» были изданы почти за 200 лет до появления храмовников Астарты. К тому времени египтософские теории давно проникли в российское масонство. Н. Новиков признавался, что приобрел в ложе «привязанность и любопытство к изъяснению гиероглифов и алегории», то есть орденской и в том числе «египетской» символики [34]; И. Елагин писал, что в ходе своего масонского посвящения преодолел «тьму гиероглифов, символов, иносказаний и обрядов в ложах наших зримых и употребляемых, проразумел предания египетския» [35]. Не стоит также забывать, что еще в 1762-1768 годах в Москве был опубликован «Сетос», переведенный Денисом Фонвизиным. В русском издании роман Террасона назывался «Геройская добродетель, или Жизнь Сифа, царя египетскаго, из таинственных свидетельств Древняго Египта взятая» [36].

Один из первых переводов «Крата Репоа» был напечатан Новиковым в 1779 г. в московской Университетской типографии. Дата примечательна в рассуждении той исключительной важности, какую придавали российские масоны сочинению Кеппена: Новиков перебрался в Москву из Санкт-Петербурга в конце апреля, университетская типография и книжная лавка взяты были им в аренду с 1 мая. Трактат, таким образом, стал одним из первенцев новиковской типографии. Известное впечатление произвела книга и в Петербурге: здесь в 1779 г. иждивением типографа Х. Клеэна также было издано сочинение Кеппена, озаглавленное в переводе П. Алединского «Crata Repoa или каким образом в древния времена, происходило в таинственном обществе посвящение египетских жрецов» [37].

Продолжение следует

2 thoughts on “«Крата Репоа» и эзотерический Египет

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s